«Чудик» — Шукшин В. М.

Главного героя рассказа, Василия Егоровича Князева, жена ласково и одновременно с укоризной называла «Чудик». Это прозвище прилипло к нему намертво, потому что с ним постоянно случались какие-то истории, и он, по своей натуре, вызывал у людей смешанные чувства — от удивления до раздражения. Чудик работал киномехаником в деревне, любил людей, старался всем угодить и сделать что-то хорошее, но его поступки часто оказывались неуместными и нелепыми. Он был человеком с детской душой, искренним и непосредственным, что в прагматичном и часто чёрством мире взрослых выглядело странностью, «чудачеством». Сам он страдал от этого, не понимая, почему его добрые порывы наталкиваются на стену непонимания и даже злобы.

Однажды, собравшись в отпуск, Чудик решил навестить своего брата Дмитрия, с которым не виделся двенадцать лет. Брат жил далеко, на Урале, и эта поездка была для Василия Егоровича целым событием. Он с радостным волнением готовился к путешествию, предвкушая встречу с родным человеком. Жена, провожая его, давала строгие наставления: быть серьёзным, не встревать в разговоры, не пытаться «блеснуть» — в общем, вести себя прилично, чтобы не осрамиться перед городской роднёй. Она знала его натуру и опасалась очередного «концерта». Чудик со всем соглашался, обещал быть паинькой, но уже по дороге в райцентр, откуда ему предстояло лететь на самолёте, начались его приключения. Первое из них случилось в магазине, где он решил купить племянникам конфет и пряников.

В сельском магазине, стоя в очереди, он вдруг обнаружил пропажу пятидесятирублёвой купюры. Это была значительная сумма, отложенная на отпуск. Сердце ухнуло, в глазах потемнело. Он начал лихорадочно шарить по карманам, бормоча себе под нос, вызывая любопытство и лёгкое раздражение окружающих. Паника нарастала. И вдруг, опустив глаза, он увидел её — зелёненькую бумажку, лежащую на грязном полу прямо у его ног. Облегчение было таким огромным, что Чудик, вместо того чтобы просто поднять деньги, испытал странное, почти художественное волнение.

Ему захотелось как-то обыграть эту ситуацию, удивить людей. Он сделал вид, что ничего не нашёл, отошёл в сторону, а затем, когда подошла его очередь, с деланым удивлением указал на купюру и громко спросил, не обронил ли кто. Деньги, конечно, никто не признал. Кассирша, пожилая и уставшая женщина, холодно велела ему забрать деньги и не задерживать очередь. Весь его маленький «спектакль» провалился. Чудик почувствовал себя невероятно глупо и неловко. От стыда он, уже выходя из магазина, снова выронил эту купюру, на этот раз намеренно, будто избавляясь от причины своего позора.

Следующее испытание ждало его в самолёте. Чудик впервые летел на самолёте, и это вызывало в нём бурю восторга и любопытства. Его соседом оказался солидный мужчина в шляпе, который с головой ушёл в чтение газеты, демонстративно игнорируя окружающий мир. Чудик, не в силах сдерживать эмоции, решил поделиться своей радостью. Он попытался завязать разговор, восхищаясь полётом и тем, как маленькими стали деревни внизу. Мужчина отвечал односложно и с явным раздражением. Тогда Чудик, желая расположить к себе этого «важного» человека, решил рассказать ему забавную историю о своём знакомом, у которого во время спора выпала вставная челюсть.

Рассказывая, он увлёкся и, чтобы показать, как это было, неловко щелкнул зубами. Сосед побледнел, схватился за челюсть и в ужасе отшатнулся. Он решил, что у Чудика сейчас выпадет его собственная челюсть. Оскорблённый до глубины души этим «хамством», он пожаловался стюардессе. К Чудику подошёл милиционер. Василий Егорович был совершенно сбит с толку. Он лишь хотел развеселить человека, а его приняли за сумасшедшего или хулигана. Остаток полёта он просидел молча, глядя в иллюминатор и горько размышляя, почему люди такие злые и почему он сам «такой есть-то».

Прилетев в город, Чудик продолжил свой путь, полный недоразумений. Взяв такси, он понял, что забыл точный адрес брата. Он помнил только улицу и что дом находится где-то в новом микрорайоне. Выйдя из машины, он растерянно озирался по сторонам, пытаясь сориентироваться. Увидев прохожего, он обратился к нему за помощью. Но вместо того, чтобы просто спросить, Чудик начал издалека, пытаясь изобразить местного жителя. Он с важным видом заявил: «Я вот тоже тут живу, только никак не найду дом номер девять. Вы не подскажете, где он?» Его деревенский говор, неуверенность и сама манера вопроса вызвали у прохожего подозрение. Тот решил, что над ним издеваются, и грубо ответил, чтобы Чудик «не валял дурака». Очередная попытка быть «своим» и дружелюбным обернулась новым унижением.

Наконец, после долгих поисков, он нашёл дом брата. Встреча с Дмитрием была единственным светлым моментом за всё это время. Братья не виделись много лет, и их объятия были крепкими и искренними. Дмитрий, в отличие от всех остальных, прекрасно понимал и любил своего брата со всеми его «чудачествами». Он не осуждал, а лишь добродушно посмеивался над его историями. В обществе брата Чудик наконец-то расслабился и почувствовал себя дома. Он с восторгом рассказывал обо всём, пел песни, делился деревенскими новостями. Казалось, что отпуск будет спасён.

Однако идиллия была недолгой. В этой семье была ещё и жена Дмитрия, сноха Софья Ивановна. Это была строгая, аккуратная и очень «правильная» городская женщина, бухгалтер по профессии. С самого начала она отнеслась к деревенскому родственнику с холодным пренебрежением. Его простота, громкий говор, манера бесцеремонно вмешиваться в разговоры — всё в нём раздражало её. Она видела в нём невоспитанного, некультурного мужлана, который нарушает заведённый ею идеальный порядок. Чудик, со своей стороны, чувствовал эту холодность, но по своей доброте не мог поверить, что человек может быть злым без причины. Он изо всех сил старался понравиться снохе, быть полезным, рассказать что-нибудь интересное, но все его попытки лишь усугубляли ситуацию. Софья Ивановна цедила слова сквозь зубы и всем своим видом показывала, что его присутствие ей крайне неприятно.

Кульминация и трагическая развязка его отпуска наступила, когда Дмитрий и Софья ушли в театр, оставив Чудика одного дома. Скучая, он бродил по квартире и увидел в детской комнате новую, красивую коляску, купленную для их маленькой дочери. И тут в его добрую голову пришла гениальная, как ему показалось, идея. Он решил сделать снохе сюрприз, украсить коляску, сделать её уникальной и нарядной. В его душе проснулся деревенский художник, привыкший расписывать ставни и завалинки. Он нашёл краски и с огромным увлечением и любовью принялся за дело.

Он трудился несколько часов, выводя на бортах коляски затейливые узоры: журавлей, петушков, цветы и ягоды. Он вкладывал в эту работу всю свою душу, представляя, как обрадуется Софья, как она оценит его талант и заботу. Он был уверен, что делает невероятно красивую и добрую вещь.

Когда брат с женой вернулись, Чудик с гордостью продемонстрировал им плод своих трудов. Реакция была чудовищной. Софья Ивановна, увидев «испорченную», «измалёванную» вещь, застыла на месте, а затем на неё обрушился приступ ярости. Она не просто ругалась, она кричала страшные, злые слова. Она назвала его «идиотом», «ненавистником», обвинила в том, что он из зависти испортил дорогую вещь. Она кричала, что ненавидит таких вот «тихих» деревенских простаков, которые только и умеют, что пакостить. Для Чудика это был удар под дых.

Он был раздавлен. Он не мог произнести ни слова в своё оправдание, потому что просто не понимал, за что. Его искреннее, светлое желание сделать добро было воспринято как акт вандализма и злой воли. Мир в его глазах перевернулся. Он столкнулся с иррациональной, беспричинной злобой, объяснить которую его добрая душа была не в состоянии.

Дмитрий пытался вступиться за брата, говорил, что тот хотел как лучше, но его слабые возражения утонули в яростных криках жены. Он был бессилен что-либо изменить. Увидев лицо брата, его окаменевшую от обиды и боли фигуру, Дмитрий всё понял. На следующий день, не сказав ни слова, Чудик молча собрал свой чемоданчик. Он решил уехать, не дожидаясь конца отпуска. Прощание с братом было тяжёлым и молчаливым. Оба понимали, что произошло нечто непоправимое. Чудик ехал на вокзал, а затем в поезде, погружённый в свои горькие мысли. Он снова и снова задавал себе вопрос: «Ну почему я такой есть-то?». Он не мог найти ответа. Он просто не понимал, как мир может быть таким жестоким и как его стремление к красоте и добру может вызывать такую ненависть.

Вернувшись в свою деревню, он сошёл с автобуса и почувствовал огромное облегчение. Начался тёплый летний дождь. Воздух был чистым, пахло землёй и травой. И тогда Чудик совершил ещё одно своё «чудачество», но на этот раз оно было только для него. Он снял новые ботинки, которые жали ему ногу, снял носки, закатал брюки и пошёл босиком по тёплым лужам. Он шёл по своей родной земле, и на его лице появилась улыбка. Это было возвращение в свой мир, простой, понятный и принимающий. Мир, где дождь — это просто дождь, а желание сделать что-то красивое не считается преступлением. Он вновь обрёл гармонию с собой и с природой, которая, в отличие от людей, не осуждала его за то, какой он есть.