«Котлован» — Платонов А. П.

Повесть «Котлован» Андрея Платонова начинается с увольнения главного героя, Вощева, с небольшого механического завода. Причиной увольнения стала его «задумчивость среди общего темпа труда». Администрация посчитала, что его размышления о плане жизни и производительности снижают общие показатели. Оставшись без работы и средств к существованию, Вощев отправляется в странствие не столько за пропитанием, сколько за «истиной всемирного и общего существования», без знания которой, как ему кажется, не может работать ни один механизм и ни один человек. Его мучает вопрос о смысле жизни, он ощущает свою отчужденность и пустоту в груди. Он собирает по дорогам различные мелкие, несчастные и забытые предметы, надеясь когда-нибудь понять их предназначение и через это — свое собственное.

Поиски приводят Вощева в город, где он видит начало грандиозной стройки. Рабочие роют огромный котлован, который должен стать фундаментом для «единого общепролетарского дома». В этом доме, по замыслу, поселятся все местные трудящиеся, и начнется счастливая жизнь. Вощев решает, что здесь, в коллективном труде ради великой цели, он сможет найти искомую истину. Он присоединяется к артели землекопов и его принимают в рабочий барак. Среди рабочих он знакомится с ключевыми персонажами повести. Никита Чиклин — мощный, молчаливый землекоп, человек первобытной силы и стихийного чувства.

Он больше действует, чем говорит, и его действия часто определяются интуицией и памятью сердца. Сафронов — главный идеолог и оратор артели, который пытается любое событие объяснить с точки зрения партийной линии и «науки», генерируя бесконечные лозунги и директивы. Его речь — квинтэссенция новояза, казенного и безжизненного языка эпохи. Козлов — тщедушный и завистливый рабочий, который стремится к власти и признанию, но физически слаб. Он постоянно болеет, пишет доносы на товарищей и мечтает стать «передовым». Жачев — безногий инвалид Гражданской войны, который передвигается на тележке.

Он — циник, обличитель и своего рода юродивый, который говорит всем правду в лицо, требуя от пролетариата материального возмездия за свои страдания. И, наконец, инженер Прушевский, проектировщик того самого дома. Он одинок и глубоко несчастен, так как осознает тщетность своего проекта: можно спроектировать здание, но невозможно спроектировать счастье для тех, кто будет в нем жить. Он тоскует по несбывшейся любви и чувствует отчуждение от людей, для которых строит.

Жизнь и работа артели протекают в своеобразном ритме. Днем они роют землю, а вечерами в бараке слушают радио, речи Сафронова или погружаются в свои думы. Работа на котловане постепенно теряет свой первоначальный смысл. Землекопы роют все глубже и шире, но строительство самого дома так и не начинается. Котлован становится самоцелью, гигантской ямой, поглощающей силы и время людей. Абсурдность происходящего подчеркивается визитами начальства. Например, председатель окрпрофсовета Пашкин, который олицетворяет бездушную бюрократическую машину, больше озабочен темпами и отчетами, чем реальными нуждами рабочих. Его интересует «темп как вещество», а не люди.

Поворотным моментом в сюжете становится появление в бараке маленькой девочки. Чиклин, терзаемый воспоминаниями о юношеской любви к дочери хозяина кирпичного завода, идет на этот завод. Там он находит свою возлюбленную, Юлию, умирающей от чахотки в заброшенном цеху. Она просит его позаботиться о ее дочери, Насте. Чиклин забирает девочку с собой в барак. Настя мгновенно становится центром вселенной для рабочих. В этом маленьком ребенке они видят живое воплощение того светлого будущего, ради которого они трудятся и страдают.

Она — тот самый смысл, который так долго искал Вощев. Рабочие окружают ее трогательной, неуклюжей заботой: мастерят для нее игрушки, слушают ее детские рассуждения, которые представляют собой смесь непосредственности и заученных идеологических штампов («Ты буржуй? Тебя убьют!»). Настя, никогда не видевшая свою мать, верит, что Ленин был ее мамой, а теперь ее главный — Сталин. Для нее весь мир делится на пролетариат и «буржуев», которых нужно уничтожить. Она становится для рабочих не просто ребенком, а символом и оправданием их существования.

Тем временем, из центра приходит новая директива: необходимо форсировать коллективизацию в деревне. Часть рабочих — Сафронова, Козлова, а затем и Чиклина с Вощевым — отправляют в ближайший колхоз «Имени Генеральной Линии» для проведения «раскулачивания» и организации колхозной жизни. Деревенский эпизод повести является одним из самых страшных и сильных в русской литературе XX века. Платонов с беспощадной точностью изображает ужас и абсурд насильственной коллективизации. Местный активист, фанатичный и безграмотный, руководит процессом.

Он заставляет крестьян обобществлять все имущество, включая гробы, которые они заготавливали для себя. Людей произвольно делят на бедняков, середняков и кулаков. «Кулаков» — самых работящих и зажиточных крестьян — сгоняют на площадь. Их дальнейшая судьба решается быстро: их сажают на плот и отправляют вниз по замерзающей реке в открытое море. Эта сцена, где плот с людьми, вцепившимися друг в друга, медленно уплывает навстречу неминуемой гибели, является мощнейшим символом уничтожения целого социального слоя во имя идеологической химеры. Чиклин, исполняя приказ, сам участвует в этом, убивая одного из «кулаков», в котором узнает бывшего убийцу своей матери, но это не приносит ему облегчения, а лишь усугубляет ощущение всеобщего кошмара.

Во время этих событий в деревне убивают Сафронова и Козлова. Их смерть, как и смерть Козлова ранее на стройке (он умер от чрезмерного усердия и зависти, а после смерти был объявлен героем), лишена трагизма и воспринимается как нечто обыденное, очередная статистическая потеря в великой борьбе. После завершения «оргмероприятий» в деревне, «обобществленные» крестьяне, лишенные своего дома и хозяйства, отправляются на котлован, чтобы стать новой рабочей силой. Среди них и старый медведь-молотобоец из кузницы, который тоже теперь считается пролетарием. Он трудится наравне с людьми, уплотняя землю, и является еще одним символом обесчеловечивания и стирания граней между живым и неживым, разумным и животным.

Артель возвращается в барак, который теперь переполнен бывшими крестьянами. Наступает зима. В бараке холодно и голодно. Атмосфера становится все более мрачной и безысходной. И в этот момент заболевает Настя. Она слабеет с каждым днем, и рабочие впадают в отчаяние. Они пытаются ее согреть, лечить, но ничего не помогает. Вся их деятельность, все их мысли теперь сосредоточены на этой маленькой умирающей девочке. Если умрет она — символ их будущего, — то вся их работа, рытье котлована, жертвы в деревне, все их надежды окажутся напрасными.

Наконец, Настя умирает. Ее смерть становится апогеем трагедии и точкой невозврата. Смысл, который так долго искал Вощев и который, казалось, был найден в Насте, окончательно утрачен. «Я теперь не знаю, как мне жить», — говорит Вощев. Будущее, ради которого проливалось столько пота и крови, умерло, так и не наступив. Всеобщая мечта обернулась всеобщим горем и пустотой. Потрясенный Чиклин, который любил девочку как родную дочь, берет лопату. Он спускается на дно огромного котлована и начинает копать для Насти могилу.

Он копает с яростным усердием, все глубже и глубже, будто пытаясь укрыться от безысходности мира в самой земле. Он роет ей вечную, каменную постель. Котлован, который должен был стать фундаментом для дома всеобщего счастья, на деле становится лишь гигантской могилой для одного маленького ребенка — и для великой утопии.