«Прометей прикованный» — Эсхил

Трагедия «Прометей прикованный» Эсхила начинается в дикой и пустынной местности Скифии, у подножья суровой скалы, омываемой волнами Океана. Сцена открывается появлением двух аллегорических фигур, олицетворяющих деспотическую волю Зевса: Власти (Кратос) и Силы (Биа). Они тащат за собой титана Прометея, обреченного на ужасную кару. Следом за ними идет бог-кузнец Гефест, в руках которого цепи и молот. Власть, грубый и безжалостный исполнитель, подгоняет Гефеста, приказывая ему немедля приковать богохульника к скале. Гефест, в отличие от своих спутников, полон сострадания.

Он обращается к Прометею с жалостью, называя его сыном мудрой Фемиды. Ему претит сама мысль о том, чтобы пригвоздить своего сородича, другого бога, к этой унылой скале, где тот не увидит ни человеческого лица, ни услышит голоса. Гефест скорбит о том, что Прометей будет вечно иссушаем палящим солнцем и скован морозом ночи, без надежды на освобождение, ибо сердце Зевса неумолимо. «Всяк, кто недавно власть обрёл, жесток», — с горечью заключает он, характеризуя нового правителя Олимпа.

Власть же насмехается над сочувствием Гефеста, обвиняя его в бездействии и напоминая, что неповиновение Зевсу грозит карой и ему самому. Он презирает Прометея за его преступление — похищение огня, «цветка Гефеста», и дарование его смертным. Власть утверждает, что это наказание научит титана смиряться перед владычеством Зевса и прекратить свою «человеколюбивую» деятельность. Между Властью и Гефестом разворачивается диалог, в котором сталкиваются слепая исполнительность и мучительное сострадание. Гефест сетует на свое ремесло, которое заставляет его творить зло.

Власть же парирует, что любое ремесло нейтрально, и нет причин ненавидеть его, если оно не является причиной несчастий. В конце концов, под безжалостными понуканиями Власти, Гефест с тяжелым сердцем выполняет приказ. Он заковывает руки и ноги Прометея, а затем пронзает его грудь стальным клином, пригвождая к камню. В течение всей этой жестокой процедуры Прометей хранит гордое молчание, не проронив ни единого стона. Когда дело сделано, Власть и Сила, бросив последние издевательские слова в адрес прикованного титана, удаляются вместе с Гефестом, оставляя Прометея в полном одиночестве.

Оставшись один, Прометей наконец прерывает молчание. Он разражается грандиозным монологом, обращенным ко всей вселенной. Он взывает к божественному эфиру, быстрокрылым ветрам, речным потокам, смеху морских волн, всевидящему солнцу и матери-земле. Он призывает их всех в свидетели своих страданий. «Видите, что я, бог, от богов терплю!» — восклицает он. Прометей говорит о своей муке, которая будет длиться тысячелетиями. Он сетует на нового «вождя блаженных», Зевса, который установил свои тиранические законы. Он знал, на что шел, и не раскаивается в содеянном: «Я смертным сострадал... и сам попал в беду».

Его преступление — это акт милосердия. Он похитил искру огня, сокрытую в полом тростнике, и передал ее людям, сделав их «учителем всех искусств» и дав им средство для улучшения жизни. За это он приговорен к вечной пытке под открытым небом, без сна и отдыха. В своем отчаянии он даже желает быть низвергнутым в Тартар, в бездну Аида, чтобы его муки были скрыты от посторонних глаз.

Внезапно до его слуха доносится шум крыльев и запах, который он не может распознать — божественный, человеческий или смешанный. Это приближается хор Океанид, дочерей титана Океана. Они прилетели на крылатой колеснице, тронутые вестью о его страшной судьбе. Их появление знаменует собой переход от монолога к диалогу. Океаниды выражают Прометею глубокое сочувствие. Они в ужасе от его вида и жестокости Зевса. Они поют о том, что на Олимпе правит новый закон, и Зевс, опираясь на свою самодержавную власть, сокрушает былых титанов.

Весь мир сострадает Прометею: Азия стонет, девы Колхиды рыдают, скифские воины скорбят, а смертные, получившие от него дар огня, оплакивают своего благодетеля. Они видели лишь одного титана, страдавшего подобным образом, — Атланта, который держит на своих плечах небесный свод. Хор просит Прометея рассказать, в какой именно вине обвиняет его Зевс и за что подверг такой позорной и жестокой казни.

Прометей начинает свой рассказ. Он повествует Океанидам о событиях титаномахии, войны между старым поколением богов-титанов и новым поколением олимпийцев во главе с Зевсом. Прометей и его мать Фемида (которую он также называет Геей, Землей) предвидели исход битвы. Они знали, что победа будет достигнута не грубой силой, а хитростью и умом. Прометей пытался убедить своих собратьев-титанов последовать его совету, но они, гордые и самоуверенные, презрели его слова. Тогда, видя, что его сородичи обречены на поражение, Прометей решил встать на сторону Зевса.

Именно его советы и стратегический ум помогли Зевсу свергнуть Кроноса и других титанов и заточить их в бездне Тартара. Однако, утвердившись на троне, Зевс оказался неблагодарным правителем. Он распределил почести и должности между своими соратниками, но совершенно забыл о тех, кто привел его к власти. Более того, он проявил жестокость не только к врагам, но и к смертным. Зевс замыслил истребить весь человеческий род и создать новый. Никто из богов не осмелился ему воспротивиться. Никто, кроме Прометея.

Именно Прометей спас людей от гибели. Он не только сохранил им жизнь, но и решил вывести их из жалкого, животного состояния. Он вложил в них надежду, отняв у них способность предвидеть свою смерть. А затем он даровал им огонь. Но не только огонь. Прометей перечисляет хору все блага, которыми он наделил человечество. Раньше люди жили как муравьи в пещерах, не зная ни каменных домов, ни столярного ремесла. Они не различали времен года, не умели предсказывать погоду. Прометей научил их строить, обрабатывать дерево, приручать животных и запрягать их в повозки.

Он научил их мореплаванию, создав для них паруса. Он открыл им число, «изобретенье из изобретений», и письменность. Он дал им медицину, научив смешивать лекарства и распознавать болезни. Он обучил их гаданию — по полету птиц, по внутренностям жертвенных животных. Он показал им, как добывать из земли сокровища — медь, железо, серебро и золото. «Все искусства у людей — от Прометея», — гордо заявляет он. Эта речь раскрывает всю глубину его «преступления». Он наказан не просто за похищение огня, а за то, что сделал людей цивилизованными, разумными и независимыми существами, что, по мнению Зевса, нарушило установленный миропорядок.

В середине разговора Прометей намекает на то, что владеет страшной тайной. Он знает о будущем, которое уготовано самому Зевсу. Он знает о браке, который принесет тирану гибель: от этого союза родится сын, который будет могущественнее своего отца и свергнет его. Эта тайна — его главный козырь, его оружие в борьбе с Зевсом. Он уверен, что придет день, когда Зевс, желая узнать эту тайну и избежать своей участи, сам придет к нему с мольбами об освобождении. Но Прометей не намерен уступать, пока не будут сняты его оковы и пока он не получит удовлетворения за нанесенные ему оскорбления. Хор, выслушав его, предостерегает его от излишней гордыни и советует быть более сдержанным в речах. Но Прометей непреклонен.

Следом за Океанидами к скале на крылатом коне-грифоне прилетает их отец, старый титан Океан. Он выражает глубокое сочувствие Прометею, ссылаясь на их родство и дружбу. Однако его позиция кардинально отличается от позиции его дочерей. Океан — прагматик и конформист. Он призывает Прометея смириться и покориться воле Зевса. «Пойми, кто ты, и к новому ладись по-новому», — говорит он, советуя титану отказаться от своего «языка высокомерного». Океан верит, что если Прометей прекратит свои дерзкие речи, то Зевс, возможно, смилостивится.

Он даже предлагает себя в качестве посредника, готового пойти к Зевсу и просить за узника. Однако Прометей с гневом и презрением отвергает его предложение. Он видит в словах Океана не дружеский совет, а трусость и желание выслужиться перед новым правителем. Он напоминает Океану о судьбе других титанов, которые пострадали от гнева Зевса, — его брата Атланта и Тифона. Он предостерегает Океана, что его заступничество не только будет бесполезным, но и может навлечь гнев Зевса на него самого. «Спасай себя, как ты умеешь», — говорит Прометей, убеждая Океана убраться прочь и не вмешиваться. Опечаленный и уязвленный отказом, Океан улетает, оставив Прометея наедине с хором.

После ухода Океана на сцену вбегает еще одна жертва Зевса — Ио, дочь аргосского царя Инаха. Ее облик ужасен: она предстает в виде девы с коровьими рогами, преследуемой неусыпным и безжалостным оводом, посланным ревнивой женой Зевса, Герой. В припадке безумия, гонимая укусами овода, она мечется по сцене, издавая жалобные крики. Ее речь полна отчаяния и боли. Прометей, узнав ее, произносит ее имя, и Ио с удивлением останавливается. Между двумя страдальцами, жертвами тирании и похоти Зевса, завязывается диалог. Ио рассказывает свою трагическую историю.

Она была прекрасной жрицей, и в нее влюбился Зевс. Он являлся ей во снах, соблазняя ее. Когда отец Ио, по совету оракула, изгнал дочь из дома, чтобы избежать гнева богов, Зевс овладел ею. Чтобы скрыть свою измену от Геры, он превратил Ио в корову. Но Гера разгадала обман. Она выпросила корову в подарок и приставила к ней неусыпного стража — стоглазого Аргуса. После того как Гермес по приказу Зевса убил Аргуса, Гера наслала на Ио овода, который с тех пор гонит ее по всему свету, не давая ни минуты покоя.

Прометей, обладающий даром пророчества, предсказывает Ио ее дальнейший мучительный путь. Он описывает ее скитания через земли скифов и халибов, через Кавказские горы, мимо земель амазонок к Киммерийскому Боспору, который получит ее имя. Она переправится в Азию и пройдет через множество диких и опасных земель. Ее странствия закончатся только в Египте, на берегу Нила. Там Зевс одним прикосновением вернет ей человеческий облик, и она родит сына — Эпафа. Но самое важное пророчество касается судьбы самого Прометея. Титан открывает Ио, что в тринадцатом поколении от нее родится герой (Геракл), который и станет его освободителем.

Эта весть дает Прометею надежду. Кроме того, он вновь, теперь уже более явно, говорит о своей главной тайне. Он рассказывает Ио, что Зевс будет низвергнут с престола из-за безрассудного брака. Он женится на той, чей сын превзойдет отца. Имя этой богини (Фетиды) известно только Прометею. Услышав о своих будущих страданиях, Ио впадает в новый приступ безумия и с криками убегает со сцены.

Приближается развязка трагедии. Появляется последний вестник Зевса — бог Гермес. Он ведет себя заносчиво и высокомерно, называя Прометея «хитроумным похитителем огня» и «богохульником». Гермес прибыл с ультиматумом от Зевса: он требует, чтобы Прометей немедленно раскрыл тайну о браке, угрожающем власти верховного бога. В ответ Прометей разражается гневной и язвительной речью. Он насмехается над Гермесом, называя его «мальчишкой на побегушках» у тирана. Он заявляет, что его вековые муки предпочтительнее рабского служения у трона Зевса. «Знай, на рабство я б не променял своих скорбей», — гордо провозглашает он. Прометей отказывается что-либо говорить, заявляя, что Зевсу не вырвать из него тайну ни угрозами, ни пытками.

Разъяренный непокорством, Гермес передает Прометею последнее предупреждение Зевса о грядущей, еще более страшной каре. Если титан не покорится, Зевс ударом молнии расколет скалу и низвергнет его в глубочайшую пропасть, в Тартар. Там он будет томиться долгие века. Но и это не конец. По прошествии времени он снова будет поднят на свет, но лишь для новой пытки: каждый день будет прилетать орел Зевса и терзать его печень, которая за ночь будет отрастать вновь. И эта мука будет длиться до тех пор, пока какой-нибудь бог не согласится добровольно сойти в Аид вместо него.

Гермес обращается к хору Океанид, советуя им покинуть это место, чтобы не пострадать вместе с Прометеем. Однако верные Океаниды отказываются оставить страдальца. Они заявляют, что останутся с ним, считая предательство худшим из зол. Гермес, назвав Прометея безумцем, удаляется. Сразу после его ухода начинается предсказанная катастрофа. Земля содрогается, раздаются раскаты грома, сверкают молнии, поднимается вихрь. Скала рушится, и Прометей вместе с хором Океанид проваливается в бездну Тартара. Его последний крик обращен к матери Фемиде и к небесному эфиру, которых он снова призывает в свидетели творимой несправедливости. Так заканчивается эта часть трилогии, оставляя зрителя с образом несгибаемого борца, который предпочел вечную муку покорности тирану.